Тридцать лет одной фигуры в центре израильской политики
Биньямин Нетаньяху давно перестал быть просто премьер-министром, лидером партии или участником очередного израильского политического кризиса. Для миллионов израильтян он стал отдельной эпохой — с ее страхами, победами, расколами, привычками и языком.
Его можно поддерживать, можно резко отвергать, можно считать выдающимся стратегом или человеком, который слишком долго удерживает страну в личной политической орбите. Но одно отрицать трудно: современный Израиль невозможно объяснить без Нетаньяху.
Именно об этом говорит 30 мая 2026 доктор Барух Лешем, исследователь политической коммуникации и автор книги о Нетаньяху как о «школе политического маркетинга». По его словам, секрет Нетаньяху не сводится к красивой речи, телевизионной уверенности или удачным лозунгам. За этим стоит более сложная конструкция — сочетание личной харизмы, дисциплины, умения работать с образом силы и почти инстинктивной способности выживать после политических катастроф.
В конце 1990-х Лешем видел Нетаньяху иначе. Тогда ему казалось, что перед ним политик с исключительными коммуникационными данными, но без глубокой внутренней основы. Позже, изучая его карьеру, он изменил оценку: за внешней техникой оказалась настоящая политическая энергия.
История о «будущем премьер-министре»
Один из ключевых эпизодов, который приводит Лешем, связан с рекламщиком Арье Ротенбергом. Тот познакомился с молодым Нетаньяху еще до того, как тот стал главным политическим символом Израиля. После разговора с ним Ротенберг вернулся в офис и сказал коллегам, что встретил будущего премьер-министра Израиля.
Эта фраза важна не только как красивая деталь биографии.
Она показывает, что Нетаньяху с ранних лет производил впечатление человека, который не просто хочет власти, а выглядит так, будто власть уже естественно принадлежит ему. В политике это имеет огромное значение. Избиратель часто выбирает не набор программных пунктов, а ощущение: способен ли этот человек стоять во главе государства в момент страха, войны, давления и неопределенности.
Лешем сравнивает Нетаньяху с лидерами мировой лиги политической коммуникации — Биллом Клинтоном и Бараком Обамой. Не потому, что их взгляды похожи, а потому, что каждый из них умел создавать вокруг себя пространство лидерства. Человек выходит к микрофону — и аудитория понимает, что перед ней не рядовой политик.
У Нетаньяху это было особенно заметно в годы его подъема. Английский язык, американская манера, костюмы, уверенность, жесты, тембр, подготовленность — все работало на один образ: современный, сильный, международный лидер, который говорит с Израилем и с миром на языке власти.
Как Нетаньяху построил образ «мистера безопасности»
Главный политический капитал Нетаньяху возник не сам по себе. Он последовательно строил себя как человека, который лучше других понимает террор, Иран, угрозы безопасности и международную арену.
Военная биография в Сайерет Маткаль, память о брате Йони Нетаньяху, погибшем после операции в Энтеббе, международные конференции по терроризму, связи в США, выступления в ООН — все это складывалось в единую политическую упаковку. Нетаньяху не был самым титулованным военным среди израильских лидеров, но он сумел превратить тему безопасности в центральный элемент своей легитимности.
Именно поэтому удар 7 октября стал для него не просто кризисом управления.
Он попал в основу образа. Человек, который десятилетиями убеждал Израиль, что при нем такого не случится, оказался премьер-министром в момент крупнейшего провала безопасности. После этого даже самая сильная политическая машина начала давать трещины.
Иран как главный политический сюжет
Иранская тема стала одним из главных инструментов Нетаньяху. Он годами говорил об угрозе иранской ядерной программы, предупреждал мир, давил на международные площадки, строил вокруг этого образ лидера, который видит опасность раньше остальных.
Иран действительно остается врагом Израиля и союзником сил, угрожающих региональной безопасности. Для израильской аудитории эта тема не абстрактна: она касается ракет, прокси-групп, войны, будущего Ближнего Востока и личной безопасности граждан.
Но именно здесь, по оценке Лешема, для Нетаньяху возникла новая проблема. Если после ударов по Ирану военные и эксперты продолжают говорить, что ядерная угроза не устранена окончательно, то центральный тезис Нетаньяху о его уникальной способности нейтрализовать эту угрозу становится слабее. Раньше он мог бы объяснить это как частичный успех, как выигранное время, как разрушение инфраструктуры. Сегодня, считает Лешем, у него уже меньше прежней энергии для такого убедительного разворота.
Почему он выживает там, где другие уже исчезли бы
Самая сильная черта Нетаньяху — не только красноречие. Его главное качество — способность возвращаться после поражений.
После убийства Ицхака Рабина он мог считать свою карьеру законченной. После проигрыша Эхуду Бараку в 1999 году многие были уверены, что Нетаньяху уходит в прошлое. После 7 октября его политическое положение выглядело крайне тяжелым. Но каждый раз он не столько прощался с властью, сколько начинал рассчитывать путь назад.
Это не импровизация.
Лешем описывает Нетаньяху как крайне организованного политика. Он проверяет тексты, готовится к выступлениям, анализирует данные, изучает настроение аудитории, смотрит на каждый шаг через призму политического выживания. В этом смысле он не авантюрист, а системный игрок, который умеет ждать, отступать, менять формулировки и возвращаться к атаке.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency в этом контексте важно рассматривать не только как площадку новостей, но и как пространство, где израильская аудитория на русском языке может разбирать такие процессы без упрощений: не «за» или «против» одной фигуры, а через понимание того, как политический образ становится частью жизни страны.
Финкельштейн, эмоции и «враг» как технология
Одним из ключевых влияний на Нетаньяху был американский политтехнолог Артур Финкельштейн. Именно с ним связывают переход Нетаньяху к жесткой эмоциональной политике, где важны не только идеи, но и образ противника.
Кампания должна иметь «плохого героя» — того, против кого мобилизуют своих. В израильской политике этим образом долго становились «левые», «элиты», «СМИ», «судебная система», «дипстейт», а позже и любые политические соперники, даже если они сами вышли из правого лагеря.
Так изменилась сама структура израильской политики.
Раньше противостояние чаще описывали как спор правых и левых, безопасности и мира, экономики и социальной политики. При Нетаньяху все большее значение получил другой водораздел: лагерь, который видит в нем единственного возможного лидера, и лагерь, который считает его уход условием восстановления государства.
Это уже не обычная партийная борьба. Это персональная архитектура власти.
Судебная реформа и 7 октября как два удара по старой модели
По оценке Лешема, два события особенно ослабили Нетаньяху в последние годы.
Первое — судебная реформа. Она не стала для его электората таким же эмоциональным символом, как безопасность, Иран или борьба с левыми. Более того, внутри его собственной поддержки есть либеральные элементы, которые не приняли попытку радикально изменить баланс между властью, судами и правовыми институтами.
Второе — 7 октября. Этот день ударил по образу «мистера безопасности» сильнее любого предвыборного поражения. Когда страна переживает травму такого масштаба, старые лозунги начинают звучать иначе. Формула «полной победы» мобилизует часть общества, но одновременно вызывает вопросы: где ее границы, кто платит цену, что считается результатом и почему война длится так долго.
Нетаньяху по-прежнему остается мощным коммуникатором. Но, по словам Лешема, изменилась его физическая и эмоциональная подача. Тексты остались сильными, техника осталась профессиональной, но прежнее ощущение естественной силы стало слабее. Иногда, как говорит исследователь, это выглядит уже не как Нетаньяху прежних лет, а как актер, который воспроизводит знакомый образ Нетаньяху.
Ликуд после Нетаньяху: главный вопрос будущего
Еще одна проблема — наследование.
Нетаньяху за долгие годы не только удержал Ликуд, но и фактически перестроил его вокруг себя. Его сила как лидера стала одновременно силой и слабостью партии. Пока он побеждал, это работало. Но если фигура, вокруг которой построена вся система, уходит или резко слабеет, возникает вопрос: кто способен вызвать у правого избирателя такое же ощущение власти, уверенности и неизбежности?
Лешем считает, что сейчас такой фигуры в Ликуде не видно.
Это означает, что день после Нетаньяху может стать для партии не просто сменой лидера, а кризисом идентичности. Есть электоральная база, есть идеологические привычки, есть союз с ультраортодоксальными партиями, есть аппарат. Но нет очевидного человека, который мог бы сказать обществу: теперь я — естественный центр этой системы.
Именно поэтому Нетаньяху продолжает оставаться главным вопросом Израиля даже тогда, когда речь вроде бы идет не о нем. Закон о призыве, война, судебная система, отношения с армией, протесты, экономика, религия и государство — почти все эти темы проходят через его личную политическую судьбу.
Что останется в истории
Наследие Нетаньяху не поместится в простую формулу. Он не только самый продолжительный лидер в истории Израиля. Он политик, который изменил язык власти, структуру лагерей, роль медиа, стиль кампаний и само восприятие лидерства.
Его сторонники видят в нем человека, который десятилетиями защищал Израиль, удерживал правый лагерь, говорил с миром жестко и уверенно, не уступал давлению и не боялся элит.
Его противники видят в нем лидера, который слишком тесно связал государство с собственной судьбой, углубил раскол, атаковал институты, превратил личные судебные проблемы в политическую мобилизацию и сделал из постоянного кризиса метод управления.
История, вероятно, не будет к нему нейтральной. Но и вычеркнуть его невозможно.
Нетаньяху стал не просто политиком, который долго был у власти. Он стал системой координат, внутри которой Израиль спорит сам с собой: о безопасности, демократии, праве, религии, национальной памяти, войне, власти и цене личного лидерства.
И главный вопрос теперь звучит не только так: сможет ли Нетаньяху снова выжить политически.
Вопрос шире: сможет ли Израиль выйти из эпохи, в которой один человек слишком долго был одновременно лидером, символом, раздражителем, защитником для своих сторонников и главным страхом для своих противников.
…
Израиль уезжает не только из-за войны: новые данные ломают удобную версию о «репатриантах из Украины» - 3 июня 2026, 16:09,
- Новости Израиля
Израильский маршрут через Украину: Томер Йосефи ушел из «Полесья» и вернулся в «Бейтар» Иерусалим - 3 июня 2026, 16:09,
- Новости Израиля
Израиль выделяет миллиард шекелей на суд над террористами 7 октября, готовя исторический процесс. - 3 июня 2026, 13:59,
- Новости Израиля